June 28th, 2012

Жесть. Испуг

К. вёл сосредоточенную жизнь пролетария-интеллигента, неуклонно и неустанно нанося окружающим добро. Выступления типа "спуститься по балконам без страховки с 12го на 10ый этаж, чтобы открыть дверь в квартиру ушедшей без ключей пенсионерке" были для него практически рядовыми.
Он переводил старушек через дорогу, сидел с чужими детьми, пока мамаши играли на форексах, спасал котят и ушедших в запой сирот, бил морду педофилам и сдавал их в милицию. Зачастую, К. выглядел как последний рыцарь сил света в их борьбе с силами рациональности.

Приключения находили его статистически недостоверным образом.
Ангелы-хранители искривляли траектории летящих в него пуль и горшков с нечистотами, спасая от неприятностей прямо как в кино.

В советское время, за критические письма в ЦК, карательные психиатры его пытались принудительно забрать в сумасшедший дом, но в последний момент, при стечении соседей и милиции с позором ретировались - они были настолько посрамлены морально, что потом звонили и извинялись.

А всего то им с пафосом был задан вопрос - следует ли их понимать, что в нашей стране в ЦК пишут письма только психбольные?

Правда, вместе с извинениями врачи-убийцы сумели подсунуть К. таблетки для улучшения памяти, которые он ничтоже сумняшеся употребил. Подготовка к выпускным экзаменам из МГУ была тяжёлой и идея показалась стоящей. Но это стало ошибкой, память начала стремительно ухудшаться.

Дальнейшее общение психиатров с К. было прекращено прямым указанием на то, что ещё один звонок ему домой и в городе Москве станет психдиспансером меньше. Потому что бывают пожары. Уже в начале двухтысячных К. случайно попал на жуликов-торговцев БАДами. Впаренный ими препарат полностью устранил нарушения памяти - так что даже и это лыко попало в строку.

В самом конце советской власти за ним был пущен хвост от КГБ. После трёхнедельного брожения от работы К. домой и обратно, хвост остановил К. и позвал пить пиво. - Так, товарищ - а теперь ты мне объяснишь, зачем я за тобой таскаюсь!

В рамках своей обычной программы добрых дел К. был вынужден потом доставлять филера домой на такси, так как на ногах тот уже стоял весьма нетвёрдо. А ведь с выпившим человеком вечером всякое может случиться, не правда ли? Нельзя его так просто бросать на улице!

Политическая деятельность К. в те годы носила индивидуальный характер. Участие же в организованной и массовой политике ограничилось коллективной дракой, когда прямо с диспута альтернативных коммунистов с обществом "Память" и те и другие отправились на Пушкинскую площадь бить ОМОН, разгонявший митинг Демократического Союза.

Иногда случались мелкие эксцессы.
Например заселённый для временного прожития в квартиру К. сирота-журналист хоть и вышел из запоя, но через некоторое время мошеннически набрал чужих денег без отдачи и К. пришлось давать на него показания в суде. Но, в целом, жизнь шла по накатанным рельсам. Дракон - победа, дракон - победа.

К. так и не вписался в академическую науку и свои исследования в сфере медиевистики вёл практически в стол. Пару книг он, впрочем, опубликовал. Одну из них немедленно отрерайтил предприимчивый проходимец из культурной столицы и издал уже под своей фамилией, исказив в процессе рерайта авторские выводы.

На жизнь К. зарабатывал, в основном, физическим трудом - в типографии, на стройке и в других подобных местах.

И вот этот матёрый человечище отправляется к одной из своих подруг в подмосковный посёлок А.
Подруга проживает в хрущёбах, являющихся местом массового заселения офицеров советской армии.
Офицеры, как и им и положено, трусливы и безинициативны.
Живущий на первом этаже наркоторговец - бывший сотрудник милиции, КМС по боксу, метр восемьдесят росту и за сотку килограмм весом - вконец их затерроризировал. Бил, оскорблял, приставал к их жёнам в присутствии мужей. Офицеры проявляли стойкость и выдержку и на провокации не поддавались. То есть - не делали ровным счётом ничего.

Войдя в подъезд, К. обнаруживает, что со стены сорвана батарея почтовых ящиков.
Он подымается к подруге и слышит от неё что, - да, этот гад с первого этажа и сорвал.
Ты ходи осторожней, - говорит ему достойная девушка, - он и про тебя высказывался, что убьёт, ты ему не нравишься.

К. хмыкает, не снимая плаща, берёт в руки молоток и идёт наводить порядок.
На грохот молотка, которым ящики прибивались обратно шурупами в дюбеля, подтягиваются соседи из всех квартир первого этажа. Последним, с невнятным матерным криком, одетый в одни плавки, выскакивает упоминавшийся ранее барыга. Он пьян или обкурен, он ненавидит реальность, а особенно того, кто заколачивает в неё шурупы.
...
После третьей попытки К. написать свои показания, вылившейся в обличение социальной пассивности рядовых граждан, а так же офицерского состава, следователь начинает диктовать ему текст объяснительной сам.

- "Он выскочил из квартиры, и с криком, что убьёт меня, наступил мне ногой на ступню" - ведь так и было?
- Да, так и было. Человек шесть слышало как он кричал. Я очень испугался.
- Так и пишите - "Я очень испугался". "Мне было известно, что он - бывший сотрудник милиции" - пробует сформулировать К.
- Послышайте, ну что Вы всё напираете на то, что он - сотрудник милиции? - обижается следователь.
- Ну как же. Ведь он наверняка всякие приёмы знал, специальные. Вот этот сержант - К. показывает на сидящего в комнате сержанта-татарина - он же на голову меня ниже, а всё равно бы заломал меня в минуту, милиционеров ведь драться учат. Верно?
- Ну да, - соглашается следователь, - это правда.
- Так вот. "Я очень испугался. И машинально сунул руку в карман. А в кармане у меня лежал нож. Я им резал хлеб и колбасу, когда ехал в электричке и решил себе сделать бутерброд. А потом забыл убрать его в сумку. И я нечаянно схватил его рукой и потом махнул ею, пытаясь отпихнуть нападавшего. Как я попал ему ножом в сердце я не помню. Потому что был очень испуган".

Это был редкий случай, когда милиция даже не стала открывать уголовное дело - необходимая самооборона в чистом виде, в присутствии шестерых свидетелей. Да и опиравшийся на старые завязки среди милицейского начальства наркоторговец вконец достал местных сотрудников. Так что они были даже в чём-то благодарны.
А в состоянии аффекта, с испуга - чего только не сделаешь...

Жесть. Компенсация (святочная история)

Г. - классический, крепкий такой виндовый сисадмин. Точнее - старший сисадмин, так как умеет командовать другими ИТ-шниками.
Заслан начальством в только что созданное ставропольское отделение московской компании налаживать и обустраивать местное компьютерное хозяйство. Командировка? Нормально, он привык.

Всё, в принципе, хорошо.
Не без приключений проложена, силами местных подрядчиков, кабельная система, завезено оборудование, проинсталлирован софт.
Дело за малым - связь с центральным офисом.
В процессе настройки голосовой телефонии Г. обнаруживает, что интернет-провайдер - монополист в офисном комплексе, где были сняты помещения, перекрыл 5060ый порт. Порт, традиционно используемый для интернет-телефонии.
Хочет, типа, получать денежку и за междугородний телефонный трафик и не даёт таким способом клиентам этот трафик гнать через интернет.

Ограничение во-первых совершенно незаконное, во-вторых - оскорбительно тупое, рассчитанное буквально на уровень школьника.

Г. - пофиг, он обходит проблему на раз, подняв шифрованный туннель до центрального офиса и запихнув телефонный трафик внутрь туннеля.

Но из принципа начинает переписку с наглецами.
- А почему это у вас порт 5060 закрыт?
- Как? Закрыт?
- Да, точно закрыт!
- А зачем он Вам нужен?
- А у меня по нему DNS ходит (для неспециалистов поясняю, что это - вежливый и терпеливый аналог ответа "пошёл на хуй").
- Не может быть!
- Откройте!
- Не откроем!
- Мы терпим колоссальные убытки, вот обоснование (прилагается из головы составленная таблица с астрономическими цифрами потерь).
- Фиг.
- В договоре ничего не написано об этом ограничении, оно противоречит вашей лицензии оператора связи!
- Фиг два раза.
И так далее, и тому подобное...
Роман в письмах длится свыше полугода, доходя до патетических угроз, жалоб директору и учредителям провайдера - всё ни в какую. Уже даже не вопрос принципа, но вопрос привычки...

И тут из Москвы приходит команда о том, что обстоятельства изменились и офис закрывается.
Г. демонтирует оборудование, упаковывает компьютеры и меланхолично наблюдает за тем, как специально обученные грузчики выносят мебель.
В это время к ним заходят соседи-провайдеры - сидят то рядом и общались, несмотря на эпистолярный конфликт, периодически.
- А что так? Съезжаете?
- Да, вот съезжаем.
- А что, в другом месте сняли офис?
Наступаем миг триумфа.
Г. держит трагическую паузу и тихим голосом
- разорились мы. Я Вам сколько писал писем, чтобы Вы порт открыли? А Вы?... Не знаю, что теперь будет, потери чудовищные. Отделение в Ставрополе пришлось из-за вас закрыть.
Провайдеры меняются в лице. Они осознают, что сделали какую-то фигню и, кажется, непоправимо.
Стремительно попрощавшись они исчезают из помещения, но буквально через пол часа появляются снова, и начинают совать Г. пухлый конверт с деньгами. На предмет того, чтобы он замял их неблаговидную роль в произошедшем, не подставлял перед начальством.
Г. чувствует себя странно. Выходит в соседнюю комнату, советуется со своим руководителем и, вернувшись, берёт конверт. Не пересчитывая его содержимое.

ИТ-департамент уже в Москве получает пиво. Много вкусного, бесплатного пива.

Минфин выступил против досрочных пенсий за вредные условия производства

http://top.rbc.ru/economics/28/06/2012/657410.shtml

"Извиняюсь за сравнение, но это похоже на амортизацию оборудования. Если работодатель привлекает людей на такое производство, что люди так быстро "изнашиваются", то почему за это должно платить государство, - либо платите им досрочную пенсию, либо создайте условия, чтобы производство не было таким вредным", - пояснила позицию министерства заместитель министра Татьяна Нестеренко.

В очередной раз не понимаю, почему государство должно платить Татьяне Нестеренко и вообще всему руководству нашего Минфина.
Эти люди должны быть с позором уволены и деквалифицированы с потерей права занимать должности по государственному найму.